В ходе обыска в усадьбе были разрушены: беломраморная радоновая купальня и деревянный театр. Исследованы и подземные ходы, ведущие к реке Славянке. Никаких доказательств в тайных замурованных комнатах найдено не было, это уберегло участников от виселицы…

Проезжая посёлок Динамо, на крутом повороте за прудом вы можете увидеть небольшое двухэтажное здание, со строгим фасадом. Когда-то этот дом принадлежал графине Юлии Павловне Самойловой.

На дачу Самойловой  съезжался весь цвет общества Петербурга. Тогда это место называли Графской Славянкой, в первой половине XIX века оно пережило свой расцвет.

Графиня Самойлова в Павловске

Юлия Павловна Самойлова состояла в родстве с семействами Паленов, Скавронских, князем Потёмкиным, итальянцами Литта и Висконти. Мать Юлии, Мария Скавронская , обладала огромным состоянием своего рода, родственников Екатерины I и была последней представительницей этой фамилии. Отчим её матери был знаменитым государственным деятелем Джулио (Юлия Помпеевича) Литта. Есть версия, что именно он был настоящим отцом Юлии Павловны.

В 1825 году она вышла замуж за графа Николая Александровича Самойлова. К свадьбе, в качестве подарка, она получила от графа Литты большую часть его состояния. Но совместная жизнь с Самойловым, блестящим флигель-адъютантом, красавцем, богачом и кутилой, оказалась несчастливой. После очередной измены Николай Алексеевич уехал на Кавказ. А Юлия Павловна отправилась в имение Графская Славянка рядом с Павловском.

Слухи, доходившие до Петербурга, казались шокирующими. Самойлову называли второй Клеопатрой и Мессалиной. В Графской Славянке шампанское лилось рекой, забавы превосходили все границы. Счастливцы, избранные ею, быстро сменяли один другого.

Закончилось это тем, что у себя дома весь в крови был найден известный карикатурист, любимец светских дам граф Эммануил Сен-При. Тут же поползли слухи, что застрелился он от безответной любви к графине Самойловой.

Скандал был невероятного масштаба, даже для репутации Юлии Павловны — она срочно уезжает в Италию, на родину Юлия Помпеевича. Там она опекает многих художников и композиторов, особенно выделяет Джованни Паччини, автора оперы «Последний день Помпеи» — и берёт его дочь и племянницу на воспитание, блондинку Джованини и брюнетку Амацилию. Они стали ей, как родные дочери.

В Риме, в 1827 году, в знаменитом салоне Зинаиды Волконской, Юлия Павловна познакомилась с молодым художником Карлом Брюлловым, молодым русским художником с репутацией сердцееда. Это была любовь с первого взгляда. Карл Брюллов был не только её любимым человеком, но и лучшим другом. А она навсегда стала его Музой — один за другим он писал её портреты, к сожалению, не все они сохранились.

В 1829 году умирает бабушка Юлии — графиня Скавронская-Литта. Самойлова возвращается в Россию.

Позже художник Пётр Соколов вспоминал: «Самойлова вернулась из-за границы и появилась на вокзале в Павловске с целой свитой красавцев – итальянцев и французов… её сочные уста, вздернутый нос и выражение глаз как будто говорили: «Мне нет дела до мнения света!»

Дом в Графской Славянке находился в плохом состоянии и его нужно полностью перестраивать. Необходимо было что-то современное, гармонично дополнявшее окружавшую природу.

Проектировал здание представитель позднего классицизма Александр Павлович Брюллов, брат возлюбленного графини. Находясь в Париже, Брюллов получил от графини письмо, в котором говорилось: «В качестве друга Вашего брата, я решаюсь писать Вам и просить Вас быть архитектором дачи, которую я собираюсь строить в моем имении в Славянке близ Петербурга. Мне дорого иметь архитектором того, кто носит имя Брюллов… И потому я жду Вашего согласия на постройку моего дома и позволю себе тогда прислать Вам все нужные указания. Скульптуру и живопись взяли на себя Галь-берг и Щедрин».

В 1830 году Александр Павлович разработал проект постройки, а уже в 1831 году началось строительство главного жилого здания с частичным использованием фундамента стоявшего здесь ранее дома. Очень чётко и досконально была продумана планировка дома. Небольшие оригинальные комнаты располагали к покою и создавали ощущение уюта. Талантливый архитектор сделал настоящий шедевр в смешанном стиле современности и классицизма, где эпоха античности тонко сочеталась со стилем квадраченто. Восемь лет, проведённые Брюлловом за границей расширили его творческий потенциал и помогли отойти от жёстких рамок классицизма.

На первом этаже была столовая с буфетной, гостиные и бильярдные комнаты. С другой стороны находились спальни, будуар, кабинет и библиотека. На втором этаже располагались спальни двух приёмных дочерей Юлии Павловны, комнаты для служащих и гостей.

Фасады здания отличаются друг от друга. Композиционная схема главного следует законам классицизма, соблюдена строгая симметрия с выделением центра и больших частей. Совсем другое впечатление производит садовый фасад, который гармонично связывает загородный дом с окружающим пейзажем. Дом будто бы является частью окружающей природы, несмотря на то, что в оформлении использованы скульптуры, барельефы и скульптурные орнаменты.

Вот как отметили современники внутреннее убранство здания: «Подчеркнуто изящная отделка парадных помещений, удобство и красота мебельных гарнитуров, оригинальность осветительных приборов, малиновые и голубые оконные стёкла — едва ли не впервые использованы архитектором не в культовом сооружении, а в жилом доме». Неподалёку от дома по проекту Александра Павловича был построен деревянный театр в народном стиле. Это здание не имитировало каменную архитектуру, как это было в аналогичных деревянных театрах русского классицизма. Оно завершило яркий образ. Усадьба стала шикарной загородной виллой.

Для элиты Петербурга пятнадцать лет она была любимым местом отдыха. Балы, концерты, маскарады, театральные представления, соединённые с прелестями сельской жизни, сделали летний салон Юлии Павловны настоящей достопримечательностью.

У Юлии Павловны был особый дар – она умела объединить совершенно разных людей, создавая дружелюбную и непринуждённую атмосферу. Её гостями наряду со светскими людьми были известные литераторы, музыканты, актёры и художники.

Когда строительство закончилось, в Славянку стали приезжать многочисленные гости. Самойлова привезла с собой из Италии музыкантов и живописцев, скульпторов и поэтов – и конечно же поклонников.

Графиня держала себя крайне свободолюбиво и независимо. Своим экстравагантным поведением она поражала петербургское общество.

Громкими встречами в Славянке стал очень недоволен сам император. Самойловой на это намекнули, ей было сделано настойчивых выговоров с «просьбой» продать имение.

Позже говорили, что графиня в одном из таких разговоров ответила царю так: «Ездили не в Славянку а к графине Самойловой, и где бы она ни была, будут продолжать к ней ездить». Есть ещё версия удаления Самойловой из Петербурга: Юлия, мечтающей стать императрицей, уехала  после раскрытия подготовки государственного переворота. За несколько дней до переворота она была схвачена агентами III отделения МВД руководимого Бенкендорфом. Николай I разрешил ей уехать, при условии не появляться ни в Москве, ни в Петербурге. По Указу императора графиня была выслана за границу, в течение 24 часов, а участники подготовки переворота, офицеры Русской армии, высланы на Кавказ под расстрел.

В ходе обыска в усадьбе были разрушены: беломраморная радоновая купальня и деревянный театр. Исследованы и подземные ходы, ведущие к реке Славянке. Никаких доказательств в тайных замурованных комнатах найдено не было, это уберегло участников от виселицы.

В любом случае, в 1835 году Юлия Павловна отправилась в Италию со своими «спутниками», где уже не было Брюллова, в этот период он вернулся  в Россию.

..Здесь у «дружки Бришки», как Юлия называла Карла Брюлова, начались тяжёлые времена. Он без памяти влюбился в очаровательную девушку — 18-летнюю Эмилию Тимм,  и быстро женился. Но оказалось, что девушка еще до свадьбы состояла в близкой связи с одним из своих ближайших родственников, и после свадьбы ничего не изменилось. Скандал, поднятый вокруг его имени, тяжело травмировали художника. Многие злорадствовали, а сам он писал: «Я так сильно чувствовал свое несчастье, свой позор, разрушение моих надежд на домашнее счастье, что боялся лишиться ума». Глубокая депрессия становилась хуже.

В 1839 году, смерть обожаемого графа Литта заставила Юлию вернуться в Петербург на какое-то время. Она стала владелицей дворцов и вилл, принадлежавших роду Висконти и Литта.

0_9f5d1_eaa24720_origКогда Самойлова узнаёт о разводе Брюллова с женой, она решает доказать всем, что она умеет ценить преданность и дружбу. Юлия Павловна берёт Карла Павловича под своё крыло и покровительство, это приводит его в себя. Её действия были вызовом светскому обществу:

«Дорогой мой друг, — писала она художнику, — …я поручаю себя твоей дружбе, которая для меня более чем драгоценна и повторяю тебе, что никто в мире не восхищался тобой и не любил тебя так, как твоя верная подруга».

Есть легенда, что Юлия и Карл решили пожениться. В письмах к нему чувствуется тёплое и нежное отношение:

«Люблю тебя, обожаю, как выразить нельзя, — пишет она ему в очередном письме, — я тебе предана и рекомендую себя твоей дружбе. Она для меня самая драгоценная вещь на свете».

Но родственники Юлии Павловны пытались помирить её с мужем, но 23 июля 1842 года, за несколько дней до их встречи, Николай Самойлов неожиданно умер от чахотки.

После смерти супруга графиня окончательно покинула Россию и поселилась в Италии. Брюллов отправился за ней. Он долгое время жил у графини на её вилле в Ломбардии. В 1845 году Самойлова приняла окончательное решение расстаться с Брюлловым.

После этого, графиня Самойлова, заложила в Государственном Заемном банке Графскую Славянку за 220 640 рублей.

Последующая судьба графини сложилась не совсем положительно. В 1846 году она влюбилась в тенора Джованни Пери, который был моложе её на 20 лет, вышла за него замуж. Это лишило её российского подданства и вынудило продать Графскую Славянку.

Есть и иная версия. После смерти мужа, Самойлова вступила в связь со своим парикмахером, узнав об этом, её попросили уехать из Петербурга из-за несоответствия своему титулу, и продать Славянку.

Николай I поручил управляющему Министерства уделов купить Славянку. Но цена была настолько высокая, что поверенный императора решил подождать публичных торгов, думая, что другой покупатель не найдётся. В это время, купить дачу решили Воронцовы-Дашковы и дали задаток.

Узнав об этом, Николай I велел тотчас купить Славянку, тем более, он, как родственник (по Скавронским) имел право выкупа, а Воронцовым вернуть деньги. Воронцова-Дашкова писала царю, говоря на своём праве осуществить сделку, но царь не уступил и купил имение. Департамент уделов купил усадьбу за 700000 рублей, переплатив в 3 раза.

Так, до Революции Графская Славянка была во владении императорской семьи и стала именоваться Царской Славянкой.

Самойлова не хотела оставаться одна и в шестидесятилетнем возрасте снова выходит замуж за французского дипломата графа Шарля де Морнэ, но их брак оказался неудачным. Под конец жизни графиня совершенно растратила своё несметное богатство. Юлия Павловна умерла в Париже в 1875 году, в скромном доме. Её похоронили на кладбище Пер-Лашез во Франции рядом с любимым вторым мужем Джованни Пери.

Юлия Павловна Самойлова была яркой и самобытной представительницей передовой русской интеллигенции. Жизнь в Царской Славянке стала размеренной. Изредка парк оглашался голосами воспитанниц петербургского института благородных девиц, которых вывозили туда для общения с природой. С 1846 года дача Царская Славянка использовалась для расположения войск Царскосельского гарнизона при маневрах.

штаб голубой дивизии на даче Самойловой в Павловске

Усадьба графини Самойловой простояла больше 100 лет. До 18 июня 1943 года, когда в момент празднования солдатами испанской «Голубой дивизии» (они обосновались в доме графини) 7-й годовщины «Освободительной войны», наши артиллерийские войска нанесли по даче сокрушительный удар. На начавшихся в 18 часов торжествах испанский генерал Инфантес должен был вручить награды командующему 18-й немецкой армией генералу-полковнику Линденнману, генералу-лейтенанту Клюффелю и группе немецких и испанских солдат и офицеров. Как только награды были вручены, «заговорила» артиллерия. 152-миллиметровые гаубицы вели огонь по штаб-квартире «Голубой дивизии» в течение 40 минут. Разведчики корректировали огонь по рации со стороны деревни Антропшино. В воспоминаниях генерала Инфантеса говорится: «…Старинный аристократический замок был сильно повреждён, разрушена кухня, столовая, канцелярия. Стены и крыша сплошь были покрыты пробоинами и трещинами. Суп на кухне разлетелся по стенам…»

После войны здание дачи Самойловой стояло в полуразрушенном состоянии. В 2012 году усадьбу продали с торгов. В прошлом году, на фасадах появились леса. Почти все старые стены были сохранены, а утраченные элементы воссозданы. Сейчас здание имеет кровлю, задний фасад получил очертания террасы.