До войны город Пушкин был излюбленным  местом отдыха ленинградцев. В городе было сконцентрировано много детских медицинских учреждений и домов отдыха. Население города, в соответствии с переписью 1939 г., составляло 56136 человек. Среди них:
Русские 48126 (85.7%)
Евреи 3221 (5,73%)
Украинцы 1820 (3,24%)
Белорусы 765 (1,36%)
Татары 365 (0,65%)
Поляки 319 (0,57%)
Прочие 1520 (2,7%)

В Пушкине за время оккупации погибло 18368 человек, из них:
— от попадания авиабомб — 285;
— от голода — 9514;
— расстреляно — 6267, из них 50 детей;
— повешено — 1105;
— умерло после истязаний — 1214.
— угнано в немецкое рабство 17968 чел. Сколько из них вернулось обратно, неизвестно.

27dda2b074aed07bb34104f06613b4aeВо время оккупации, с 17 сентября 1941 года по 24 января 1944 года, были истреблены почти все евреи, а остальное население было в большей степени уничтожено или вывезено за пределы города. С приходом немцев в город выявилась разница между еврейским и остальным населением города, немцы это продемонстрировали с первых дней оккупации. Если русское население города вывозили из Пушкина для очистки прифронтовой зоны, то еврейское население истреблялось. Евреев выявляли, не только по документам, но и по внешнему виду. Многих мужчин и мальчиков раздевали догола, чтобы убедиться, что они обрезаны по еврейской традиции. Свидетели событий указывают часто на убитых людей, известных им по сфере их деятельности. Так, среди повешенных была Роза, работавшая на рынке в рыбном магазине. Ее там часто видели, и поэтому она запомнилась. Розу повесили вместе с ее пятнадцатилетней дочерью у ворот Александровского парка.

С первого дня вступления в Пушкин, немцы начали целенаправленно избавляться от еврейского населения, это продолжалось менее месяца. Немцы проводили облавы, чтобы найти еврейские семьи, которые прятались. Для устрашения, немцы вешали мирных жителей. Многие свидетели утверждают, что после 8 октября евреев в Пушкине не встречали.lotp_31

Антонина Сергеевна Дадыченко рассказывала, что опасаясь бомбежек и артиллерийских обстрелов, многие жители переселились в подвалы домов. Особенно много людей скопилось в лицейских подвалах, там были и евреи. Однажды утром разнесся слух, что вечером придут за евреями и поведут их на расстрел. Вечером того же дня, тех, кто был в подвалах, выстроили в шеренгу. Немецкий офицер смотрел каждому в глаза, ударяя стеком по левому плечу тех, кого он считал евреем, и говорил «юдо». Этих людей отводили в сторону. В подвале поднялся страшный шум и плач. Одна из евреек (Литманович), умоляя спасти маленького внука, передала его одной русской женщине из семьи Дадыченко. Немецкий офицер обошел каждого из этой семьи, всех посчитал русскими, а на мальчика указал стеком и подчиненный ему солдат вырвал ребенка из рук женщины. Всех евреев вывели на улицу. Там они простояли часа полтора. Затем их увели, а русским разрешили выйти из подвалов. Группу этих евреев повели мимо Екатерининского дворца, мимо Розового поля и расстреляли, по всей вероятности, у Черных болот (прудов) Баболовского парка.

Семья Клугман старалась из дома не выходить, но одна из соседок донесла о том, что в доме живут евреи, и к ним нагрянули немцы. Всю семью забрали в гестапо, располагавшееся в дальнем от Лицея крыле Екатерининского дворца (вход в гестапо был из Собственного садика, у Агатового павильона). Семья спаслась благодаря помощи переводчика, который убедил немцев в том, что это был ложный донос, с целью поживиться имуществом. Для принятия окончательного решения немецкий офицер приказал развернуть ребенка и, убедившись, что он не обрезан, разрешил отпустить семью. Переводчик дал им котелок каши, пакет с галетами и порекомендовал скорее уходить из города.

lotp_35

Житель города Валентин Сергеевич Червяковский рассказал, что на второй день после прихода немцев их семью и многих других людей переселили в подвалы Гостиного двора, где они провели ночь. На следующее утро всем велели выйти во двор. Там собралось около ста человек. Немецкий офицер, хорошо говоривший на русском языке, приказал людям разделиться на две группы: русским вправо, евреям влево. После этого он объявил: «Русским придется скоро уйти отсюда, так как здесь военная зона. Евреям поданы машины. Их отвезут на новое место жительства». Этим местом стали могилы в пушкинских парках.

По сведениям Ксении Дмитриевны Большаковой 20 сентября 1941 года в Пушкине на площади перед Екатерининским дворцом было расстреляно из автоматов 15 человек взрослых и 23 ребенка еврейской национальности. Трупы валялись на площади примерно 12 дней, а затем по приказу немцев свидетельница и еще несколько человек зарыли воняющие трупы в воронках прямо на площади, а часть трупов — в траншее в Собственном садике. Кроме того, Большакова сообщила, что 23 сентября 1941 г. немцы привели на площадь перед дворцом, а затем расстреляли в парке еврейскую девушку, лет 22, проживавшую по Комсомольской улице в доме № 8/2. По свидетельству Софии Петровны Павловой, там же, перед дворцом, в сентябре 1941 г. было расстреляно 300 евреев.

Вот что рассказал о первых днях оккупации Пушкина Павел Базилевич, которому в 1941 году было 11 лет: «Питание наше состояло из капусты и конины. Капусту собирали в брошенных огородах. А мясом пользовались убитых лошадей, которое было уже несвежим. Хлеба не было. За водой я ходил в парк к роднику памятника «Девушка с кувшином». Я шел через Треугольную площадь, Собственный садик и далее вниз. Каждое утро видел страшную картину. Из дворца выходил немец и вел перед собой людей. Часто это были женщины с детьми. Фашист подводил их к воронке вблизи Вечернего зала и стрелял им в спину или в затылок из пистолета, а потом сталкивал в яму. Так немцы расправлялись с евреями. На меня они не обращали внимания. Запомнилось мне это: немец-палач, всегда одетый в черный свитер с закатанными до локтей рукавами. Однажды один старик-еврей выполз из воронки и приполз к нам во двор. Что было с ним дальше — не знаю».

lotp_1В городе было много виселиц с повешенными на Комсомольской улице, напротив улицы Коминтерна и у Александровского парка. За свою помощь евреям некоторые люди расплачивались собственной жизнью. Свидетельство Григория Сергеевича Чемодеева: «Немцы вели по Московской улице арестованного судью, руки у него были связаны назад, одет он был в демисезонное пальто без головного убора. Впереди судьи шел немец и нес фанеру с надписью по-немецки. Что было написано на фанере, я не знаю. Судья молодой, в возрасте примерно двадцати пяти лет. Фамилию судьи не знаю». Свидетельство Анны Михайловны Александровой: «Я видела, в парке валялась фанерная дощечка с надписью на плохом русском языке: «Судья Дулинский расстрелян за то, что покровительствовал жидам». Светлана Беляева считает, что казнь судьи происходила недалеко от их дома: «Однажды, продышав глазок, я прильнула к окну, и сердце у меня сжалось — вместо стрелки «переход» на перекладине висел человек с фанерным листом на груди. Повешенного не снимали почти неделю, и он висел, припорошенный снегом, раскачиваясь на сильном ветру. После того, как его сняли, несколько дней столб пустовал, потом на нем повесили женщину, назвав ее квартирной воровкой. Нашлись люди, знавшие ее, которые рассказали, что женщина, как и мы, перебралась из разбитого дома в другую квартиру, а к себе ходила за вещами». Дулинский был совсем молодым человеком. Он только в 1940 г. окончил ленинградский институт и был назначен судьей в Пушкине.

В соответствии с приказом немецкого командования 4 октября во дворе комендатуры (ул. Московская, 24, на углу ул. 1 Мая) собралось несколько сот человек. По некоторым сведениям людей собирали у кинотеатра «Авангард», где по Московской улице проходит аллея, недалеко от того места находилась виселица. Свидетели говорили, что там собралось около 800 человек. В основном это были женщины и дети, потому что почти всех мужчин уже забрали. Люди пришли, захватив с собой все ценные вещи. Им сообщили, что после регистрации их отведут в другое место для жительства. Фашистские солдаты с автоматами в руках погнали евреев по Комсомольской улице по направлению к Екатерининскому дворцу. Рассказывают, что люди пели какую-то печальную песню. Пели и дети, не подозревая того, что с каждым шагом они приближаются к смерти. Однако, ощущение страха было и у них, и у тех, кто за этим наблюдал. Евреев отвели в подвалы Екатерининского дворца, там их продержали несколько дней без пищи и воды, а затем отдельными группами выводили и расстреливали в парках.d894f7dc3f23921774a43b7fe4ea2030

Пелагея Яковлевна Сизова вспоминала: «…мне известно, что массовые расстрелы были у Московских ворот и у Павловского моста, всех убитых свозили в Пушкинский садик, зарывали в щелях. Евреев расстреливали, и трупы сваливали в воронку в Екатерининском парке у Малого Каприза, причем там были и дети. Я могу указать эти места».

Свидетельства очевидцев о местах расстрела евреев разноречивы. Называют несколько мест: Розовое поле, Лицейский садик, Каприз, Александровский и Баболовский парки, Черные болота, военный аэродром.
Более подробно места расстрелов указала Валентина Литвейко, которая проживала в оккупированном Пушкине до августа 1943 года и была свидетельницей многих зверств, учиненных немцами. Валентине приходилось непосредственно участвовать в работах по закапыванию трупов, и в своих показаниях она указывает на следующие места захоронений:
во дворе бывшей 3-й школы закопано около 670 человек;
в Александровском парке у Белой башни — около 500 человек;
у Орловских ворот, в саду бывшего туберкулезного санатория — большое количество стариков и инвалидов;
в Екатерининском парке около улицы Радищева зарыты повешенные и умершие от голода;
в Пушкинском садике старики и инвалиды, а также 30 человек расстрелянных за то, что отправились в Гатчину для того, чтобы добыть себе продукты для пропитания;
на территории городского кладбища;
в Екатерининском парке около Малого каприза — большая группа расстрелянных евреев.

Точные места расстрела немцы скрывали и никого близко к ним не подпускали. Очевидцы рассказывали, что даже легко раненых евреев сбрасывали живыми в заранее выкопанный ров, и что даже на другой день шевелилась земля на месте расстрела.

Сохранились лишь немногие имена нацистов и их помощников, осуществлявших акции по уничтожению евреев. При оккупации в городе сменилось несколько военных комендантов. Первым из них до ноября месяца 1941 г был немец по фамилии Роот, в возрасте 30 лет, высокого роста, блондин, со светлыми глазами, длинноносый, весь бритый, типичный пруссак с хищным взглядом. Под руководством коменданта Роота была произведена регистрация и расстрел проживавших в Пушкине евреев. Помощником коменданта Роот в тот период времени был немец Оберт, в возрасте 25 лет, среднего роста, блондин, носил маленькие усы, в декабре месяце 1941 года он куда-то исчез. Непосредственные исполнители обысков, арестов, облав, избиений, изъятий теплых вещей, ценностей были работники комендатуры, сотрудники гестапо Рейхель и Рудольф. Рейхель — немец 25 лет, высокого роста, блондин, бритый, зверское выражение лица, всегда ходил с плеткой в руках. Рудольф — немец в возрасте 25 лет, полный, среднего роста, брюнет, широкоплечий, в очках.

П. М. Мансуров рассказал, что пособниками немцев в их зверских расправах над евреями являлись Глазунов, Тихомиров, Подлевский, которые знали немецкий язык и с первых же дней прихода немцев в Пушкин стали сотрудничать с гестапо и военной комендатурой. Глазунов Борис Федорович уже в марте — апреле 1942 года стал открыто носить форму сотрудника гестапо.  Тихомиров, он же Михель, до войны был директором одной из средних школ Пушкина. Подлевский Игорь, бывший военнослужащий Красной Армии, в ноябре месяце 1941 года был назначен гестапо заместителем бургомистра Уржаева. В декабре 1941 г., после смены Уржаева, он стал доверенным Политического отдела г. Пушкина, а с января 1942 г. — начальником гражданской вспомогательной полиции. В октябре 1941 года Подлевский вместе с немцами участвовал в облаве и проверке документов жителей Пушкина, проживавших в подвалах Гостиного двора. В декабре месяце 1942 г. ему от гестапо было поручено провести регистрацию всех жителей города Пушкина, что он и сделал. В результате проведенной им проверки около 30 человек жителей Пушкина были высланы. Тихомиров и Подлевский в октябре 1941 г., в разговоре среди работников Городской Управы хвалились тем, что они первыми встретили немцев с цветами в руках и привлекли для этой встречи школьников. О судьбе Глазунова ничего неизвестно. Тихомиров и Подлевский в конце февраля 1942 года выехали в Германию.

В материалах Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков имеются и другие свидетельства. Валентина Литвейко назвала следующие фамилии русских, перешедших на сторону немецким властей:
— Селезнев В. Н., городской голова,
— Васильев, полицейский,
— Шрамко, полицейский,
— Яблоков, полицейский,
— Абрамов С. Н., работник городской управы.
Прохор Степанович Ступаков заявил, что среди русских предателей, убивавших мирных жителей были:
— Ермаков Василий Васильевич
— Егоров Алексей Николаевич.

Перед оккупацией города, после ухода в армию большая часть мужчин еврейского населения успела переехать в Ленинград или осталась там, не сумев возвратиться в Пушкин. Затем они там погибли от голода или частично были эвакуированы. Многие евреи пропали без вести или погибли во время эвакуации и нахождении в других населенных пунктах, которые позже были оккупированы немцами. Большинство жертв фашистского геноцида остаются неизвестными. Несмотря на тотальное истребление, не все евреи погибли. Некоторым из них удалось спастись благодаря помощи знакомых и соседей. Пушкин захватили 17 сентября, то есть почти через три месяца после начала войны. Зимой 1941–1942 гг. в Ленинграде умерли от голода около миллиона человек, среди них десятки тысяч евреев. Лишь массовая эвакуация в 1942 г. и частичный прорыв блокады в январе 1943 г. спасли оставшихся в живых от подобной же участи. И все же у евреев Ленинграда был шанс выжить и перебраться на Большую землю. У пушкинских евреев этого шанса не было. Их истребили всех, до одного.

Источник:

  • Цыпин В.М. Город Пушкин в годы войны. -СПб.: Genio Loci.,2010

Памятник погибшим – «Формула Скорби»

 e709c2ef593dd1205886931c95993a90

13 октября 1991 года был открыт памятник погибшим евреям в городе Пушкин. Мест расстрелов во время оккупации было несколько, одно из них – Южный флигель Александровского дворца. Неподалеку от него и стоит мемориал. И теперь, в октябре возле него собираются люди, чтобы почтить память погибших и по традиции оставить на постаменте памятника камушек.